Слёзы блогерш и растущая злость к блокировкам: как интернет‑звезды пытаются говорить с Кремлём

С началом блокировки сначала WhatsApp, а затем и Telegram, с участившимися отключениями интернета в целом — причём эти меры затронули уже не «подозрительные группы», а практически всю страну, — раздражение по отношению к Путину стало расти заметно быстрее. О недовольстве можно судить хотя бы по тому, что открытые сторонники власти вроде блогера Ильи Ремесло или бывшего «народного губернатора» Павла Губарева теперь выходят в публичное поле и называют своего ещё вчерашнего кумира военным преступником и «случайным человеком во власти, Петрушкой».

Привычной госпропагандой и её бесконечными клонами это недовольство уже не перекрыть. В воздухе чувствуется растерянность.

На этом фоне на передний план выходят обитательницы запрещенного в России Instagram* с многомиллионными аудиториями.

Первой «от лица народа» выступила много лет живущая в Монако блогерша Виктория Боня — её аудитория превышает 12 миллионов подписчиков. Она записала 18‑минутное видеообращение к Путину, начав с тезиса о том, что его боятся все: и обычные люди, и артисты, и блогеры, потому что «между вами и обычным народом огромная толстая стена». Затем Боня перечислила целый набор острых тем — от наводнения в Дагестане и поправок к закону об уничтожении краснокнижных животных, которые собираются принять «во времена вашего правления», до массового уничтожения скота в Новосибирске и блокировок интернета.

Эта речь была, разумеется, обращением «за здравие», а не требованием смены курса. В ней звучали заверения в поддержке, упоминания «наших мальчиков» на фронте, признания в любви к России и её народу. Появление стены между Кремлём и населением Боня объяснила тем, что до президента якобы просто не доходит правда: в интернете он не сидит, информацию получает «на бумажке». Инстаграм‑звезда даже предложила создать новую социальную сеть, где глава государства мог бы лично видеть обращения граждан. (Для полного совпадения с общемировыми трендами ей, возможно, не хватало лишь предложить название вроде «Правда».)

Надёжнее, правда, выглядел бы старомодный вариант: поставить столик у Боровицких ворот Кремля и разрешить всем желающим — от жалобщиков до изобретателей — складывать на него письма. Рядом — гвардейский офицер с ружьём, охраняющий народную боль от врагов. Каждое утро Путин, по этой логике, мог бы лично забирать корреспонденцию.

Главная мысль Бони проста: стену между народом и «гарантом», воздвигнутую депутатами и прочими вельможами, нужно срочно разрушать, иначе «всё кончится плохо».

Почти сразу же её решила «поддержать и дополнить» другая инстаграм‑блогерша — Айза. Она тоже уверяет, что любит Россию и её народ — тоже из‑за границы. В своём обращении Айза фактически повторяет тезисы Бони: и о том, что до первого лица «не доходит информация», и о «жадных депутатах» с зарубежными паспортами, и о мессенджере «Мах», который она якобы скачала ради общения с оставшимися в России родителями и который нужно «просто сделать хорошим», чтобы заменить россиянам Instagram и Telegram.

Третий элемент этой мини‑кампании обеспечила телеведущая Катя Гордон — уже из Москвы. Она без лишних эмоций заявила, что пока Путин «отвлечён на решение внешнеэкономических и политических проблем», внутри страны работает некая группа, цель которой — подорвать доверие к первому лицу, чтобы «этот народ, несчастный и обездоленный, вышел на улицу». Всё происходящее Гордон описала как провокацию перед выборами в Госдуму и призвала «Путина и ФСБ обратить на это внимание» и разобраться с «пятой колонной».

В Кремле на видео Бони, собравшее более 23 миллионов просмотров, отреагировали быстро. Пресс‑секретарь президента Дмитрий Песков сообщил, что по перечисленным проблемам «ведётся большая работа, задействовано большое количество людей, и это не оставлено без внимания». Услышав это, взволнованная Боня записала новый ролик: вся в слезах, она просит «не приплетать» её к иностранным СМИ, анализировавшим её обращение, потому что она «не с ними, а с народом и внутри народа».

В кадре Боня — в ярко‑красной футболке, напоминающей турецкий флаг. Рыдая, она благодарит Пескова и Путина, вскидывает руки к небу со словами «спасибо, Господи!», а затем прижимает ладони к груди. На фоне этой бурлящей, почти религиозной истерики любой политический пиар с отраслевыми жестами выглядит провинциальной самодеятельностью.

Политические комментаторы, журналисты и пользователи соцсетей наперебой строят версии. Одни видят в происходящем скрытую борьбу вышестоящих элит, которым надоел лидер, добравшийся уже и до их интересов. Другие полагают, что это попытка администрации выпустить пар в «инстаграм‑свисток», разыграв старую карту о «плохих боярах и хорошем царе». Третьи верят в личную инициативу героинь. Четвёртые винят Запад, раскачивающий лодку, и объявляют Боню «новым Навальным», якобы готовящим майдан.

Какую бы версию ни выбрать, для Путина все они несущественно различаются в одном — каждая фиксирует растущее раздражение по всей стране, а не только в отдельных социальных группах. Четыре года власть последовательно ставит эксперименты над населением, давая понять: пока этот человек у руля, нормальной жизни не будет, а вместо неё — такой ад, какой он пожелает устроить. Мобилизация и тысячи цинковых гробов, пыточные подвалы для тех, кто оказался пушечным мясом, и вернувшиеся с фронта убийцы в роли «новой элиты». Тюрьма за любую антивоенную активность и тотальная милитаристская пропаганда, начинающаяся с детского сада.

Население долго делало вид, что всё понимает и готово терпеть, но предел терпения оказался там, где власти добрались до самого базового — до коммуникаций. Путину с его сугубо советским представлением об информационных потоках критичность этого ресурса, похоже, по‑настоящему не ясна.

В одном с Боней сложно спорить: в какой‑то момент действительно «наступает время, когда люди уже не могут бояться».

Сдаст ли Путин назад? На некоторое время — возможно. Bloomberg со ссылкой на источники пишет, что власти решили повременить с жёсткими блокировками интернета и Telegram. Но почти одновременно официально объявлено о выделении дополнительных 12 миллиардов рублей структурам, отвечающим за ограничение доступа в сеть. Это означает, что любое послабление будет лишь тактическим манёвром, а не сменой курса.

Мы уже видели, как Кремль делал шаг назад только затем, чтобы ещё сильнее закрутить гайки. Стиль давно сформирован, менять его поздно: точка невозврата пройдена, отступать некуда. Альтернатива нынешнему кабинету — или международный трибунал, или мрачные импровизированные «стенки» где‑нибудь во дворе казармы.

И напоследок — несколько слов самой Виктории Боне. Уважаемая Виктория, во «времена правления» Путина, помимо краснокнижных животных, вот уже пятый год десятками тысяч уничтожают российских мужчин — представителей того самого народа, которого вы так горячо любите из далёкого Монако. И делает это не какие‑то абстрактные «злодеи из окружения», а лично тот человек, к которому вы обращаетесь с почти религиозным восторгом. Подумайте об этом, когда в следующий раз будете в слезах сочинять новую челобитную.

*Соцсеть Instagram принадлежит компании Meta, признанной экстремистской и запрещённой в России.